PLAY
STOP
+
-
Добро пожаловать!Регистрация Вход Марк Тишман в iTunes Store Russia Марк Тишман в Google Play Поиск на сайте


Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS
Форум сайта о певце и композиторе Марке Тишмане » Общение поклонников Марка Тишмана » Наши предпочтения » Книги (Отзывы о книгах,произведениях..которые недавно прочитали:))
Книги
printemsДата: Понедельник, 01.10.2012, 20:07 | Сообщение # 241
активист
Группа: Пользователи
Сообщений: 140
Статус: Offline
Quote (natalie23)
вот насчет Ремарка,несмотря на то,что пишет потрясающе,но уж очень все депрессивно.я читала три товарища
"Жизнь взаймы" еще пока не читала, а вот "Три товарища" понравился роман. Конечно там есть свойственная Ремарку тема одиночества, но если взять по депрессивности, то пожалуй "Триумфальная Арка" сто очков вперед даст "Трем товарищам"!! Вот в "Триумфальной арке" очень ярко описано состояние одиночества. Оно там всюду, и весь роман пропитан им. Но тем не менее "Триумфальная арка" мне понравилась своей эмоциональностью: чувства, эмоции героя чувствуешь, как свои. А предчувствие войны ощущается на протяжение всего романа.


Переверну страницу
Начну все с чистого листа...
 
miaДата: Вторник, 02.10.2012, 20:25 | Сообщение # 242
супер
Группа: V.I.P.
Сообщений: 1525
Статус: Offline
А я люблю Ремарка! Особенно Чёрный обелиск! Но Жизнь взаймы в своё время тоже прочла запоем! А предчувствие войны война и послевоенное время тема многих его произведений!

 
Маска-бабочкаДата: Вторник, 25.12.2012, 01:55 | Сообщение # 243
Жрица
Группа: Магистр
Сообщений: 8429
Статус: Offline
Цитата (mia)
А я люблю Ремарка! Особенно Чёрный обелиск!

И я обожаю Ремарка и "Чёрный обелиск"! Вообще прочитала его всё, что нашла в библиотеке...
А самый любимый мой роман Ремарка всё-таки "Триумфальная арка"...

Добавлено (25.12.2012, 01:55)
---------------------------------------------
Наконец-то я одолела "Охоту на овец" Мураками... biggrin
Что поразительно - при всей своей нелюбви читать с монитора - а проглотила эту книгу всего за два вечера)))
Могла бы, наверное, и за одну ночь - да вставать нужно было пораньше, так что кусочек пришлось оставить на следующий день.
Так что я сама от себя в шоке просто tongue
Не ожидала, что книга меня так увлечёт...
Что про саму книгу могу сказать?
Никаких мнений критиков пока не читала - может, они мне там что и разъяснят)))
Но язык - замечательный, а иначе невозможно было бы так быстро прочитать.
Неожиданности на каждом шагу, которые поражают и подстёгивают нетерпение узнать - что же будет дальше? А потом - к чему это автор ведёт? Чем всё кончится?
Понравился ненавязчивый, тонкий, ироничный юмор автора. Непохожий на тот, который у нас сейчас в ТВ-шоу...
Временами мне было очень холодно и хотелось скорее забраться в ванну - наверное, слишком достоверно всё было описано, аж до физических ощущений воспринималось)))
Узнала много интересного об истории Японии.
Временами меня, правда, не покидало ощущение психиатрической клиники... crazy
Но когда читаешь - как-то очень веришь автору, понимаешь, что он не морочит голову читателю, а преследует некую цель.
Единственное "но" - перечитывать мне её, я думаю, больше не захочется. Она для меня интересная, необычная - но всё-таки одноразовая...
Хоть и быстро я её проглотила, и усвоилась, вроде бы - но всё же какое-то чувство несварения в желудке...
Теперь, наконец, могу начать читать "Дэнс, дэнс, дэнс"))))))
Самой интересно, какое впечатление она произведёт... biggrin


 
AlanochkaДата: Вторник, 25.12.2012, 22:43 | Сообщение # 244
завсегдатай
Группа: Пользователи
Сообщений: 204
Статус: Offline
А я люблю Шарлотту Бронте и Маргарет Митчелл (разумеется их произведения, такие как "Джейн Эйр" и "Унесенные ветром". Это мои самые любимые книги!)

История - это роман событий,
а роман - история чувств.
 
miaДата: Пятница, 28.12.2012, 19:43 | Сообщение # 245
супер
Группа: V.I.P.
Сообщений: 1525
Статус: Offline
А я всё читающая но в хорошем смысле этого слова! Любимый русский классик-Достоевский поэты Лермонтов Бальмонт и Блок! Ну и весь Серебряный век! Ремарк Драйзер Диккенс! Стивен Кинг! А список произведений этих авторов слишком длинный!

 
Эля_из_сетиДата: Суббота, 02.02.2013, 10:39 | Сообщение # 246
Группа: Удаленные





Недавно прочитала книгу Т.Сыдыкбекова 'Люди наших дней'. Производит глубокое впечатление. Тема не заезженная, хоть и написано много книг про войну. В этой книге война фактически на втором плане. То есть где-то далеко она есть, но там, где происходит действие, она ощущается не всегда. Иногда жизнь кажется абсолютно мирной, но внезапно в этот мир вмешивается война. Неожиданно чаще всего. После прочтения стали интересны значения имен, в частности киргизских (у большинства героев киргизские имена, некоторые из них объяснены, а некоторые - нет). Из всех героев больше всего понравились Мыскал, Элебес, Маруся. Абсолютно непонятен для меня характер Акии.
 
крапиваДата: Четверг, 02.05.2013, 13:39 | Сообщение # 247
заслуженный
Группа: Пользователи
Сообщений: 693
Статус: Offline
Когда то давным-давно в отрывном календаре 1989 года прочитала рассказ. Который очень запал в душу. Я его даже переписала, листок правда потерялся после 5 переездов с место на место, только что нашла в инете, надеюсь вам тоже понравиться:

О ЧЕМ ДУМАЛ КОТЕНОК

В обыкновенном доме жил обыкновенный котенок. Только имя у него было не совсем обыкновенным. Его звали Светик. Потому что он очень любил свет. А точнее — лампу. А совсем точно — настольную лампу. Она жила на письменном столе хозяина и очень гордилась своей желтой шляпой под названием абажур. И еще она гордилась тем, что всем нужна. И хозяину — он просто не мог без нее работать. И котенку Светику. Ведь он, несмотря на то, что хозяин неодобрительно покачивал головой, пробирался на письменный стол, отодвигал лапками кипы бумаг, стопки книг, иногда ронял карандаши и ручки, но все-таки устраивался у самой лампы. Там было не только светло, но и тепло. А значит, спокойно.

Иногда Светик, сощурившись от яркого света, подолгу смотрел на лампу. Светящиеся проводки в ее стеклянной головке сияли ярко, ровно, спокойно, уверенно. И очень красиво.

— Ты такая красивая! — однажды восхищенно сказал котенок.

— Так надо, — ответила лампа.

— А почему возле тебя так тепло?

— Так надо, — ответила лампа.

— А ты… ты всегда будешь светить? Всегда будешь с нами? — робко спросил Светик.

— Да, — ответила лампа. — Всегда. Так надо.

И погасла… И погасли все лампы в доме. Стало темно-темно.

— Пробки перегорели, — сказал хозяин, поднимаясь из-за стола, — не бойся. Сейчас починю. Только свечку найду.

Пока Светик в темноте, стараясь ничего не уронить, спрыгивал со стола, хозяин нашел свечку. Зажег ее, укрепил на маленькой металлической подставке и поставил на табуретке в прихожей.

Котенок увидел свечу и замер. Он прижался к полу и во все глаза смотрел на белый стебелек с трепещущим кусочком солнца на макушке.

— Ой! — выдохнул котенок и на секунду зажмурился. — Ой… Огонек все дрожал. И переливался разными цветами: то желтым, то красным, то белым, то оранжевым. Светик не понимал — веселый он или грустный, этот кусочек солнца. Уж очень робко и тревожно вздрагивал огонек.

— Ой, — снова прошептал котенок.

Что еще скажешь, если от восхищения все слова забыл. Осторожно, чтобы не напугать свечу, котенок прыгнул на табуретку. Оказывается, рядом с огоньком было светло и тепло. Светик и огонек внимательно смотрели друг на друга. Так внимательно, что зеленые глаза Светика стали золотистыми.

— Какой ты красивый, — наконец тихо-тихо сказал котенок.

— Что ты, — смущенно вздрогнул огонек, — я самый обыкновенный огонек.

— И рядом с тобой так тепло.

— Правда? — Огонек задрожал весело.

— А ты, — с надеждой спросил Светик, — будешь теперь с нами жить?

— Не знаю, — вздохнул огонек, — хорошо бы.

И тут зажглись все лампы в доме. Хозяин задул огонек и унес свечу. Растерянный котенок так и остался сидеть на табуретке.

— Ну, пошли работать, — сказал хозяин. — Хоть и не положено котенку на столе сидеть, не привык я работать без тебя.

Он посадил Светика под самую лампу. Тепло, светло было возле нее. Все так же гордо сияла лампа под своим прекрасным желтым абажуром. Так же спокойно, ясно, ровно. Так же красиво. Только Светик не смотрел на лампу. Он о чем-то думал… (в 1989 году концовка была немного другая "Ему казалось что он что-то потерял")

Наталья Абрамцева


Правильная девушка должна быть самая красивая или самая умная или самая больная или хотя бы самая смешная. Я скорее четвертое... Всегда Ваша, блондинка Маша...
 
toeharaДата: Среда, 31.07.2013, 18:20 | Сообщение # 248
участник
Группа: Пользователи
Сообщений: 56
Статус: Offline
А был ли титул у Королевича Марко?
(по средневековому южнославянскому эпосу)

Честно сказать, с былинами у меня давно установились натянутые отношения. Как, впрочем, и у всех, кого я об этом спрашивала. Конечно, это культура нашего народа, которую полагается уважать. Только уважать я предпочитаю издалека.
Совсем иное дело — героические сказания других народов. Их не заставляют читать по программе и даже не задают как дополнительное чтение. Некоторые (скажем, «Песнь о Гайавате») известны каждому образованному человеку. Другие же — совсем даже не обязательно, хотя действие их может происходить гораздо ближе, а содержание — быть, казалось бы, гораздо более понятным (что совсем даже не обязательно — в этом мы вскоре убедимся).
Один из таких случаев - «Песни о Королевиче Марко». Создавались они, как говорит всезнающее предисловие, примерно в конце XIV века, а записаны были в XIX веке. Прототип главного героя был сыном македонского правителя, чего явно нельзя сказать о самом так называемом Королевиче Марко. Посудите сами — в первых же строчках утверждается следующее: «Ужин — хлеб сухой с вином холодным», а немного позже Марко заявляет следующее: «Что послал Господь нам, тем и сыты». Что же это за походные условия? Иначе объяснить то, что в королевской семье так ужинают, я не могу. Если бы дело было в наше время, объяснение было бы: «Одолел кризис. Ем сыр с плесенью, пью старое вино, езжу в машине без крыши». Но Королевич Марко живет в Средневековье и ездит, как полагается, на шестикрылом коне. И таскает за собой торбу с подковами, в связи с чем хочется спросить: «А слуги кто?»
Слуги появляются позже — вернее, один, Милош-воевода, который помимо того что воевода, еще и петь умеет. Конечно же, по приказу, хоть и приказ этот начинается со слов «Брат мой милый...» Однако же никаким равенством и братством здесь и не пахнет. Через две страницы другие воеводы, Янко и Павел, начинают открыто подлизываться, какие замечательные мысли, выражаясь современным языком, «озвучивает» Марко. И, как выясняется в итоге, совершенно зря.
На самых же последних двух страницах происходит уж совсем нечто. Матери нашего героя, видите ли, не нравится, что он так много подвигов совершает (при том, что в данном сокращенном варианте и подвигов-то практически нет), и она, будучи в здравом уме и трезвой памяти, предлагает ему жить спокойно и заниматься сельским хозяйством. Пашет он почему-то на самых обычных волах (хотя на волшебном шестикрылом коне вышло бы, конечно, быстрее). Но и на волах получается даже слишком быстро, и вскоре Марко уже пашет принадлежащие турецкому султану дороги. А мимо едут, как это обычно и бывает, турки. Препираться им быстро надоело, богатырь их всех поубивал, богатство отнял и домой принес. Неизвестно, добро победило зло или это я одна сомневаюсь.
Мораль сей басни такова: Королевич Марко — не королевич, не воевода и не крестьянин, а все вместе в одно и то же время. То есть воплощенный народ во всех сословиях. Он далеко не идеален: слишком часто смеется, иногда бывает ленивым, а порой выпивает. Но уж какой есть...


Мне бы к тебе улететь через океаны,
Мне бы тихо с тобою стареть, залечивая раны,
Мне бы лишь на тебя смотреть сквозь этот воздух пьяный...
 
крапиваДата: Суббота, 11.01.2014, 19:10 | Сообщение # 249
заслуженный
Группа: Пользователи
Сообщений: 693
Статус: Offline
Юрий ЯКОВЛЕВ
Игра в красавицу.
В то время мы думали, что по Караванной улице, побрякивая колокольчиками, бредут пыльные усталые верблюды, на Итальянской улице живут черноволосые итальянцы, а на Поцелуевом мосту все целуются. Потом не стало ни караванов, ни итальянцев, да и сами улицы теперь называются иначе. Правда, Поцелуев мост остался Поцелуевым.

Наш двор был вымощен щербатым булыжником. Булыжник лежал неровно, образуя бугры и впадины. Когда шли затяжные дожди, впадины заливала вода, а бугры возвышались каменными островами.

Чтобы не замочить ботинок, мы прыгали с острова на остров. Но домой все равно приходили с мокрыми ногами.

Весной наш двор пах горьковатой тополиной смолкой, осенью — яблоками. Яблочный дух шел из подвалов, где было овощехранилище.

Мы любили свой двор. В нем никогда не было скучно. К тому же мы знали множество игр. Мы играли в лапту, в прятки, в штандар, в чижика, в ножички, в испорченный телефон. Эти игры оставили нам в наследство старшие ребята. Но были у нас игры и собственного изобретения. Например, игра в красавицу.

Неизвестно, кто придумал эту игру, но она всем пришлась по вкусу. И когда наша честная компания собиралась под старым тополем, кто-нибудь обязательно предлагал:

— Сыграем в красавицу?

Все становились в круг, и слова считалочки начинали перебегать с одного на другого:

— Эна, бена, рее...

Эти слова из какого-то таинственного языка были для нас привычными.

— Квинтер, контер, жес...

Мы почему-то любили, когда водила Нинка из седьмой квартиры, и старались, чтобы считалочка кончалась на ней. Она опускала глаза и разглаживала руками платье. Она заранее знала, что ей придется выходить на круг и быть красавицей.

Теперь мы вспоминаем, что Нинка из седьмой квартиры была на редкость некрасивой: у нее был широкий приплюснутый нос и большие грубые губы, вокруг которых хлебными крошками рассыпались веснушки. Лоб — тоже в хлебных крошках. Бесцветные глаза. Прямые жидкие волосы. Ходила она, шаркая ногами, животом вперед. Но мы этого не замечали. Мы пребывали в том справедливом неведении, когда красивым считался хороший человек, а некрасивым — дрянной.

Нинка из седьмой квартиры была стоящей девчонкой — мы выбирали красавицей ее.

Когда она выходила на середину круга, по правилам игры, мы начинали «любоваться» — каждый из нас пускал в ход вычитанные в книгах слова.

— У нее лебединая шея, — говорил один.

— Не лебединая, а лебяжья, — поправлял другой и подхватывал: — У нее коралловые губы...

— У нее золотые кудри.

— У нее глаза синие, как... как...

— Вечно ты забываешь! Синие — как море.

Нинка расцветала. Ее бледное лицо покрывалось теплым румянцем, она подбирала живот и кокетливо отставляла ногу в сторону.

Наши слова превращались в зеркало, в котором Нинка видела себя красавицей.

— У нее атласная кожа.

— У нее соболиные брови.

— У нее зубы... зубы...

— Что зубы? Жемчужные зубы!

Нам самим начинало казаться, что у нее все лебяжье, коралловое, жемчужное. И красивее нашей Нинки нет.

Когда запас нашего красноречия иссякал, Нинка принималась что-нибудь рассказывать.

— Вчера я купалась в теплом море, — говорила Нинка, поеживаясь от холодного осеннего ветра. — Поздно вечером в темноте море светилось. И я светилась. Я была рыбой... Нет, не рыбой — русалкой.

Не рассказывать же красавице, как она чистила картошку, или зубрила формулы, или помогала матери стирать.

— Рядом со мной кувыркались дельфины. Они тоже светились.

Тут кто-нибудь не выдерживал:

— Не может быть!

Нинка протягивала ему руку:

— Понюхай, чем пахнет?

— Мылом.

Она качала головой:

— Морем! Лизни — рука соленая.

Стояли мутные влажные сумерки, и было непонятно, идет дождь или нет. Только на стекле возникали и лопались пузырьки. Но мы чувствовали близость несуществующего моря — теплого, светящегося, соленого.

Так мы играли.

Лил дождь — устраивались в подворотне. Темнело — толпились под фонарем. Даже самые крепкие морозы не могли нас выжить со двора.

...Как-то в наш дом переехали новые жильцы. И во дворе появился новенький. Он был рослый и слегка сутулился, словно хотел казаться ниже ростом. На щеке у него проступало крупное продолговатое родимое пятно. Он стеснялся этого пятна и поворачивался к нам другой щекой. У него был нос с горбинкой и большие — прямотаки девичьи — ресницы. Ресниц он тоже стеснялся.

Новенький держался в стороне. Мы его подозвали и предложили сыграть с нами в красавицу. Он не знал, в чем дело, и согласился. Мы переглянулись и выбрали красавицей... его. Едва заговорили про лебяжью шею и коралловые губы, как он густо покраснел и выбежал из круга.

Мы посмеялись и крикнули вдогонку:

— Сыграем и без тебя!

Но когда снова встали в круг, Нинка неожиданно попятилась:

— Я тоже не буду...

Мы взорвались:

— Что за новости? Почему ты не будешь?

— Так. — Нинка отошла от нас.

И сразу расхотелось играть. Мы заскучали. А Нинка приблизилась к новенькому и сказала:

— Когда играют в красавицу, всегда выбирают меня.

— Тебя? Почему тебя? — удивился новенький. — Разве ты красивая?

Мы не стали с ним спорить. Мы посмеялись над ним. А у Нинки вытянулось лицо, хлебные крошки у рта и на лбу стали еще заметнее.

— А меня выбирают.

— Очень глупо, — сказал новенький. — И вообще ваши детские игры меня не интересуют.

— Конечно. — Нинка почему-то сразу согласилась с ним.

С появлением новенького с ней вообще стало твориться что-то странное. Она, например, ходила за ним по улице. Шла тихо, по другой стороне, чтоб никто не заметил, что она идет за ним. Но мы, конечно, заметили и решили, что Нинка спятила или во что-то играет. Например, в следопыта. Он заходил в булочную — она стояла напротив и не отрывала глаз от стеклянных дверей. Она и утром поджидала его у подъезда и шла за ним до школы.

Новенький не сразу сообразил, что Нинка из седьмой квартиры ходит за ним как тень. А когда обнаружил это, очень рассердился.

— Не смей ходить! — крикнул он Нинке.

Она ничего не ответила. Побледнела и пошла прочь. А он крикнул ей вдогонку:

— Ты бы лучше посмотрела на себя в зеркало!

Он приказал ей посмотреться в зеркало.

Нас не интересовало, какие у нас носы, рты, подбородки, куда торчат волосы, где вскочил прыщ. И Нинка знала только то зеркало, которым были для нее мы, когда играли в красавицу. Она верила нам.

Этот тип с родимым пятном на щеке разбил наше зеркало. И вместо живого, веселого, доброго появилось холодное, гладкое, злое. Нинка в первый раз в жизни пристально взглянула в него — зеркало убило красавицу. Каждый раз, когда она подходила к зеркалу, что-то умирало в ней. Пропали лебяжья шея, коралловые губы, глаза, синие, как море.

Но мы тогда не понимали этого. Мы ломали себе голову: что это с ней? Мы не узнавали свою подружку. Она стала чужой и непонятной. Мы сторонились ее. Она и не стремилась к нам, молча проходила мимо. А когда ей встречался новенький с большим родимым пятном на щеке, она убегала прочь.

В нашем городе часто идут дожди. Могут лить круглые сутки.

И все так привыкают к ним, что не обращают внимания. Взрослые ходят под зонтами. Ребята делают короткие перебежки от одной подворотни к другой, прыгают по булыжным островам.

В тот вечер был сильный дождь, дул сверлящий ветер. Говорили, что на окраинах города начиналось наводнение. Но мы крепились, жались в подворотне, не хотели расходиться по домам. А Нинка из седьмой квартиры стояла под окном новенького. Зачем ей понадобилось стоять под его окном? Может быть, она решила позлить его? Или сама с собой поспорила, что простоит под дождем, пока не сосчитает до тысячи? Или до двух тысяч. Она была в коротеньком пальто, из которого давно выросла, без косынки. Ее прямые волосы вымокли и прилипли к щекам, и от этого лицо вытянулось. Глаза блестели, как две застывшие капли. Гремели водосточные трубы, дребезжали подоконники, трещали перепончатые купола зонтов. Она ничего не видела и не слышала. Не чувствовала холодных струй. Она стояла под окном, охваченная отчаянной решимостью.

Мы кричали ей из подворотни.

Она не шла. Мы выбежали под дождь. Схватили ее за руки: не пропадать же человеку.

— Отойдите! — Она прямо-таки прикрикнула на нас.

Мы отошли. Повернулись спиной и стали смотреть на улицу. Люди спешили, подняв над головами зонты, словно на город спустился целый десант на угрюмых черных парашютах. Десант прохожих.

Потом мы увидели, как к Нинке подошла ее мать. Она долго уговаривала Нинку уйти. Наконец ей удалось увести девчонку из-под дождя в подъезд. Там горела тусклая лампочка. Нинкина мать повернула лицо к свету, и мы услышали, как она сказала:

— Посмотри на меня. Я, по-твоему, красивая?

Нинка удивленно посмотрела на мать и, конечно, ничего не увидела. Разве мать может быть красивой или некрасивой?

— Не знаю, — созналась Нинка.

— Тебе пора бы знать, — жестко сказала Нинкина мать. — Я некрасивая. Просто дурная.

— Нет, нет! — вырвалось у Нинки.

Она прижалась к матери и заплакала. Мы так и не поняли, кого она жалела: мать или себя.

— И ничего страшного, — уже спокойно сказала Нинкина мать. — Счастье приходит не только к красивым. И некрасивые выходят замуж.

— Я не хочу замуж! — резко ответила Нинка, и мы были согласны с ней.

— Да, да, конечно, — как бы спохватилась мать. — Не обязательно замуж...

Потом они вышли на дождь и пошли по улице. Мы не сговариваясь двинулись за ними. Нет, не из любопытства. Нам казалось, что мы можем понадобиться Нинке.

Неожиданно мы услышали, как Нинка спросила:

— У тебя был муж?

— Нет.

— Но у меня был отец?

Мать не ответила. Она как бы не расслышала вопроса. Нинка рассердилась и сказала довольно грубо:

— Что ж, меня аист принес?

— Да, аист, — глухо прошептала мать. — Прилетел, понимаешь, аист. И улетел. А ты осталась.

Они шли по темному переулку, и у них не было зонта. Но им было все равно: дождь так дождь. А нас трясло от холодной сырости.

— Значит, мой отец аист? — произнесла Нинка и тихо засмеялась. — Очень хорошо. Когда я стану учительницей, меня будут называть Нина Аистовна. И может быть, у меня вырастут крылья...

Вот если бы ты нашла меня в капусте, было бы куда скучнее.

— Не смейся, — сказала мать.

— Я не смеюсь. — Она и в самом деле уже не смеялась, но голос ее дрожал, дробился. — А где он... аист?

Мать отвернулась в сторону и вытерла со щеки бороздку дождя.

— Он тоже был некрасивый?

Нинка остановилась, крепко сжала мамину руку выше локтя и заглянула ей в лицо. Она смотрела на мать так, как будто произошла ошибка и рядом с ней оказалась чужая, незнакомая женщина.

Девочка как бы увидела маму в холодном, безжалостном зеркале.

Такой, как она есть. Какой видели ее мы — чужие ребята, жавшиеся к темной стене дома. Мы были так близко от них, что чувствовали запах мыла и ношеной одежды. И, не видя нас, Нинка из седьмой квартиры как бы почувствовала наше присутствие и совершенно другим, спокойным голосом сказала:

— Мама, давай с тобой сыграем в красавицу.

— Глупости!

— Нет, нет, давай сыграем. Я тебя научу. Ты стой и слушай, что я буду говорить.

Она сильней сжала мамину руку, приблизилась к ней, тихо, одними губами стала произносить знакомые слова из нашей игры, которые мы до приезда новых жильцов дарили ей:

— Мама, у тебя лебяжья шея и большие глаза, синие, как море.

У тебя длинные золотистые волосы и коралловые губы...

Потоки дождя тянулись из невидимых туч. Под ногами разливались холодные моря. И все железо города гремело и грохотало. Но сквозь гудящий ветер, сквозь пронизывающий холод поздней осенней мглы живой, теплой струйкой текли слова, заглушающие горе:

— У тебя атласная кожа... соболиные брови... жемчужные зубы...

И они зашагали дальше, крепко прижавшись друг к другу.

И уже ни о чем не говорили. И были спокойны. Им помогла придуманная нами игра. Эна, бена, рее... А мы стояли у стены, держа друг друга за рукава. И провожали их взглядом, пока они не скрылись в темной мгле. Квинтер, контер, жес...

Нинка из седьмой квартиры погибла в 1942 году на фронте под Мгой. Она была санитаркой.

Добавлено (11.01.2014, 19:10)
---------------------------------------------
Этот рассказ я почитала уже взрослой девушкой, в двадцать лет, он произвел на меня неизгладимое впечатление. Я помню, как я сидела на трибунах стадиона Зенит, у меня там, на Акадухе, и плакала после прочитанной книжки... Мне тогда досталась книжка Юрия Яковлева Багульник. Неимоверная просто книжка. Юрий Яковлев - ленинградский поэт-фронтовик, и детский писатель.


Правильная девушка должна быть самая красивая или самая умная или самая больная или хотя бы самая смешная. Я скорее четвертое... Всегда Ваша, блондинка Маша...
 
toeharaДата: Среда, 09.04.2014, 16:05 | Сообщение # 250
участник
Группа: Пользователи
Сообщений: 56
Статус: Offline
Цитата крапива ()
Этот рассказ я почитала уже взрослой девушкой, в двадцать лет, он произвел на меня неизгладимое впечатление.

Я читала лет в 8-9. Книжка дома есть. Еще "Мальчик с коньками" запоминается очень надолго. Ты читала?

Добавлено (09.04.2014, 16:05)
---------------------------------------------
" - Что изменилось в тебе со вчерашнего дня? Сегодня ты еще красивее, чем вчера, и даже красивее, чем все эти ночи, когда я видел тебя во сне.
- Расскажи мне твои сны. Я не буду рассказывать свои, потому что вижу все время одну и ту же отвратительную личность: я вижу во сне тебя...
И они рассмеялись. Глухой смех злого кота и серебристый голосок Ласточки слились в прозрачном воздухе. Вот так бывает Весной".


Жоржи Амаду. "Полосатый кот и ласточка Синья".

Комментарии не помогут передать впечатление. Просто советую всем тем, кто тоже любит мечтать.


Мне бы к тебе улететь через океаны,
Мне бы тихо с тобою стареть, залечивая раны,
Мне бы лишь на тебя смотреть сквозь этот воздух пьяный...


Сообщение отредактировал toehara - Среда, 09.04.2014, 16:06
 
VasiljekДата: Среда, 09.04.2014, 17:29 | Сообщение # 251
новичок
Группа: Пользователи
Сообщений: 40
Статус: Offline
Ильзе Айхингер. Окно-театр
Женщина смотрела на улицу, облокотившись на подоконник. Ветер легкими порывами взмывал с реки вверх, не суля ничего нового. Взгляд женщины был взглядом зеваки – остановившимся и ненасытным. Решительно никто не желал доставить ей удовольствие, попав под машину аккурат у ее дома. В придачу жила она на предпоследнем этаже, отчего улица внизу была недосягаемо далекой. Уличный шум превращался в слабый шелест, долетая сюда, наверх. Недосягаемо далеким было все.
Женщина хотела было уже отойти от окна, да заметила, что старик в доме напротив зажег свет. Было ещё совсем светло и мерцание это осталось втуне, оно выглядело диковинно, словно вспыхивающие в яркий солнечный день уличные фонари. Будто какой-то чудак зажег на подоконнике свечи, не дождавшись выхода крестного хода из церкви.
Старик открыл окно и кивнул в её сторону. Это он мне? – подумала женщина. Квартира над ней пустовала, а внизу была мастерская, в этот час уже закрытая. Женщина слегка повела головой. Старик снова кивнул. Он дотронулся до лба, спохватился, что забыл головной убор и исчез в недрах комнаты.
И сразу же возник снова – на этот раз со шляпой и в пальто. Надел шляпу и заулыбался. Затем достал из кармана белый платок и принялся им махать. Поначалу медленно, потом все усерднее. Он так перегнулся через подоконник, что казалось – вот-вот вывалится на улицу. Отбросил платок, сорвал с шеи шарф – большой, яркий шарф – и свесил его флагом из окна. Захохотал. Женщина отступила от окна, и тогда он сделал следующий ход – сбросил шляпу резким движением и намотал шарф тюрбаном на голову. Потом сложил руки на груди и поклонился. Каждый раз, когда он поднимал на нее взгляд, левый глаз его заговорщицки подмигивал, словно деля с ней какую-то тайну. Женщине все это нравилось – пока вдруг перед ней не оказались лишь его ноги в тонких заплатанных бархатных штанах, торчащие в воздухе. Старик стоял на голове! Когда его покрасневшее, разгорячённое и улыбающееся лицо снова появилось в окне, женщина уже успела позвонить в полицию.
А когда он, закутавшись в простыню, появлялся то в одном, то в другом окне, в позвякивании трамваев и приглушенном шуме города уже были различимы сирены спешащих полицейских машин – объяснения звонившей показались полицейским сбивчивыми, а голос – чересчур взволнованным. Старик смеялся теперь так сильно, что лицо его складывалось глубокими морщинами, потом провел по нему рукой, посерьезнел, сделал вид, будто поймал улыбку ладонью и бросил ее в окно. Только когда полицейская машина уже заворачивала на ее улицу, женщина смогла оторваться от его взгляда.
В спешке она спустилась вниз. Вокруг полицейской машины уже собралась толпа. Полицейские соскочили на землю, и теперь зеваки толпились за спиной женщины и стражей порядка. Всех попросили разойтись, но любопытствующие заявили в один голос, что живут в этом доме. Некоторые даже дошли с полицейскими до последнего этажа. Стоя на ступеньках, они теперь наблюдали, как после тщетного стука взламывают дверь – звонок, по всей видимости, не работал. Полицейские работали быстро и с точностью, которой мог бы позавидовать любой взломщик. В прихожей, окна которой выходили во двор, они не задержались. Двое сняли сапоги и, крадучись, завернули за угол. Тем временем стемнело совсем. Они наткнулись на вешалку, заметили полоску света в конце тесного коридора и двинулись туда. Женщина кралась за полицейскими.
Когда дверь распахнулась, старик всё ещё стоял у окна спиной к ним. На голову он водрузил большую белую подушку, которую то и дело снимал, словно давая понять, что хочет спать. Ковёр он подобрал с пола и накинул на плечи. Старик был туг на ухо и потому не обернулся даже тогда, когда полицейские оказались прямо за его спиной, а женщина смотрела поверх него в собственное тёмное окно.
Как она и думала, мастерская внизу была закрыта. В верхнюю же квартиру, должно быть, въехали новые жильцы. У одного из освещённых окон стояла детская кроватка, а в ней - малыш. Он тоже надел свою подушку на голову, а одеяло – на плечи. Он прыгал, махал руками и ликующе горланил. Потом засмеялся, провёл по лицу рукой, посерьёзнел, сделал вид, будто поймал улыбку ладонью. И что было силы бросил её в лицо полицейским.


Мечтайте!!! Ведь люди мечтают, потому что они - люди!
 
Natasha88Дата: Суббота, 19.04.2014, 11:59 | Сообщение # 252
участник
Группа: Пользователи
Сообщений: 90
Статус: Offline
biggrin Моя любимая книга"Мастер и Маргарита",М.Булгаков и А.С.Пушкин "Капитанская дочка"

Голос и мелодия для меня всегда остаются главными .(Джузеппе верди)
 
InessaДата: Вторник, 26.08.2014, 03:01 | Сообщение # 253
Happiness
Группа: Магистр
Сообщений: 1016
Статус: Offline
Около недели назад прочла книгу Джека Кэнфилда "Куриный бульон для души" ("Лекарство для души")
Думаю, если и не читали,то многие о ней слышали.
Давно о ней знала, но руки, точнее глаза дошли до неё только сейчас))
Она состоит из рассказов, историй из жизни обычных людей.
Эти мудрые истории в своем большинстве напоминают о любви и сострадании,словно убирая корочку чёрствости, которая иногда в суете будней образовывается на душе.
Несколько историй- зарисовок мне показались особыми, поэтому хочу поделиться ими.

Дорогой мир.
"Мне позвонил директор школы, в которой учился мой сын Скотт, сказал, что ему нужно сообщить мне нечто важное, и спросил, когда можно подъехать. Поскольку до выпуска оставалось всего несколько недель, я решил, что звонок директора как-то связан с этим событием, хотя на ум пришли и подростковые шалости. Я ждал приезда директора и надеялся на лучшее.
Новость и в самом деле оказалась прекрасной: Скотт должен был произнести речь на выпускном вечере. В честь достижений моего сына директор попросил меня написать что-нибудь соответствующее случаю. Я с радостью согласился. Я гордился Скоттом и его успехами.
Сев за пишущую машинку, я стал вспоминать жизнь Скотта. Потом я осознал истинное значение окончания им школы: он и его одноклассники вступают в неведомый мир. Нас уже не будет рядом с ним каждый день, чтобы направить, позаботиться. И поэтому я написал следующее письмо миру:

Дорогой мир!
Наши дети сегодня заканчивают школу. Некоторое время всё для них будет непривычным, и я желаю, чтобы ты обошелся с ними по-доброму.
Видишь ли, до сего дня они были зеницей ока своих семей, и их родители постоянно были рядом с ними, залечивая их раны и исцеляя оскорбленные чувства. Теперь все будет по-другому. Они пускаются в новое приключение. И в ходе этого приключения они могут столкнуться с войной, трагедией, печалью. Чтобы пройти своей дорогой, им понадобится много веры, любви, терпимости и понимания.
Поэтому, мир, я желаю, чтобы ты за ними присматривал. Возьми их за руку и научи тому, что им нужно знать, но, прошу тебя, сделай это по возможности мягко.
Им придется узнать, что не все люди справедливы, что не все люди говорят правду. Но научи их также, что на каждого бандита приходится герой, что на каждого нечистоплотного политика приходится великий и преданный лидер и что на каждого врага есть добрый друг.
На это потребуется время, мир, но научи их, что заработанный цент имеет больше ценности, чем найденный доллар. Научи их проигрывать с достоинством, чтобы они смогли сильнее насладиться победой.
Огради их от зависти, если сможешь, и награди секретом тихого смеха. Научи их пребывать в мире с их Богом. Научи их быть сильными духом, чтобы они смогли перенести неудачу и сохранить желание пытаться снова, пока не добьются успеха. Научи их быть мягкими с мягкими людьми и жесткими - с жесткими.
Научи их следовать своему суждению, а не мнению толпы. Научи их слушать всех людей, но пропускать все услышанное через фильтр правды. Научи их смеяться в минуту грусти, но также научи, что не стыдно и прослезиться. Научи их, что может быть славное поражение и успех, полный отчаяния.
Научи их не обращать внимания на цинизм и не становиться слишком добренькими. Научи их как можно дороже продавать свой ум и силу, но никогда - сердце и душу.
Научи их, если сможешь, не сравнивать себя с другими, так как всегда будут более великие и менее великие.
Вместо этого научи их превосходить свои собственные возможности.
Научи их, что делу время, а потехе - час.
Обращайся с ними бережно, мир, но не нянчись; самая лучшая сталь получается благодаря закалке в огне.
Научи их верить в себя, и тогда они поверят в человечество.
Это весьма сложный заказ, мир, но попробуй его выполнить. Они такие славные молодые люди - наши дети."
Эврил Йоханнес.

Если мне снова пришлось воспитывать своего ребенка.
"Если мне снова пришлось воспитывать своего ребенка,
Я бы больше рисовала пальцем и меньше бы им указывала,
Я бы меньше исправляла и больше налаживала контакты,
Я бы смотрела не на часы, а на своего ребенка.
Я бы меньше заботилась о том, чтобы что-то знать, и
знала бы, что надо больше заботиться.
Я бы совершила больше прогулок и запустила больше
воздушных змеев.
Я бы перестала разыгрывать серьезность и играла бы
со всей серьезностью
Я бы больше бегала по полям и почаще смотрела
на звезды.
Я бы больше обнимала и меньше тянула прочь.
Я бы не так часто проявляла твердость, но была бы
более уверенной.
Я бы сначала построила самоуважение, а уж потом - дом.
Я бы меньше учила о любви к силе и больше - о силе
любви."
Дайана Луманс.

"Сначала Бог казался мне наблюдателем, моим судьей, который следит за всем, что я делаю не так. И таким образом, когда я умру, Бог будет знать, куда меня отправить - в рай или в ад. Он всегда был где-то там, как Президент. Я узнавал Его изображение, когда видел, но на самом деле я Его не знал.
Потом, когда я лучше узнал свои силы, жизнь стала казаться мне ездой на велосипеде, и на этом велосипеде-тандеме, как я заметил, Бог сидел на заднем сиденье и помогал мне крутить педали.
Не знаю, когда Он предложил мне поменяться местами, но с тех пор все изменилось... жизнь с осознанием своей высшей силы - это прибавляет жизни остроты.
Когда контроль был в моих руках, я знал дорогу. Это было довольно скучно, но предсказуемо. Я всегда находил самый короткий путь между двумя точками.
Но когда руководство взял на себя Он, которому известны восхитительные обходные пути - вверх по горам, через скалистые ущелья и на головокружительной скорости, мне оставалось только держаться! И хотя все это выглядело сущим безумием, Он не уставал повторять: "Крути педали, крути педали!"
Я заволновался, забеспокоился и спросил: "Куда Ты меня везешь?" Он только рассмеялся и ничего не ответил, и я начал учиться доверять. Вскоре я забыл о своей скучной жизни, и у меня начались приключения, и когда я говорил: "Мне страшно", Он оборачивался ко мне и касался моей руки.
Он привез меня к людям, одаренным талантами, в которых я нуждался, - талантами лечить, принимать, радоваться. Они дали мне в дорогу свои таланты. В нашу дорогу, так правильнее, мою с Богом.
И когда мы снова тронулись в путь, Он сказал: "Отдай эти дары, это дополнительный вес, слишком тяжело". Так я и сделал, отдал их встреченным мной людям и обнаружил, что, отдавая, получил я, а наш груз остался по-прежнему легким.
Сначала я Ему не доверял, когда сам контролировал свою жизнь. Я думал, что Он её погубит. Но Он знал секреты езды на велосипеде, знал, как обойти острые углы, перепрыгнуть через камни, взлететь, чтобы перебраться через опасные участки.
И я учусь молчать и крутить педали в самых диковинных местах, и я начинаю наслаждаться видом и прохладным ветерком, овевающим мое лицо, имея такого восхитительного постоянного товарища, мои высшие силы.
И когда я точно уверен, что больше не могу двигаться, Он лишь улыбается и говорит: "Крути педали..."


"Я наяву Счастьем живу..."
 
Маска-бабочкаДата: Вторник, 30.12.2014, 18:49 | Сообщение # 254
Жрица
Группа: Магистр
Сообщений: 8429
Статус: Offline
Недавно довелось прочесть, правда, скачав с Интернета, книгу Ai no Kusabi "Клин любви".
Хочу привести оттуда несколько цитат, которые вполне можно приравнять к афоризмам.

* Намного лучше задать вопрос, и на миг показаться дураком, чем промолчать и остаться глупцом навсегда.

* Без мечты человек не способен летать, но тому, кто никогда не летал, не знаком и страх падения.

* Если у тебя есть всего две руки, чтобы вцепиться в самые дорогие в жизни вещи, как бы сильно тебе этого не хотелось, что-то третье придется упустить.

* Даже если самому тебе так совсем не кажется, не будет конца людям, упускающим из вида все и сосредотачивающихся на деталях.

* - У тебя глаза больше, чем рот, парень. Попробуй съесть пирог за один раз и будешь об этом сожалеть.

* Отступить и жить с неудачей или броситься вперед и потом жалеть об этом дне. Если ему предстояло раскаяться, какой бы путь он ни выбрал, лучше уж сожалеть о том, что ринулся в бой, а не о бегстве с поля боя.

* Держи ушки на макушке открытыми. Чтобы ни случилось, не отводи глаз от реальности. А рот держи закрытым.

* Далеко, в другом мире, кто-то однажды сказал ему: «Разделенная радость удваивается. Разделенное страдание уменьшается».

* – Что бы ни говорили другие, каждый из нас считает самым лучшим себя.

* Того кто ищет лазейки в законе и продавливает квадратную логику в круглые дыры, обычно принято считать сумасшедшим.

* Побеждает не тот, кто считался сильным. Сильным считается тот, кто победил.


 
SelenaДата: Суббота, 24.01.2015, 15:25 | Сообщение # 255
заслуженный
Группа: Пользователи
Сообщений: 450
Статус: Offline
Пару дней назад дочитала книгу, пост о которой Марк недавно размещал в своем твиттере. Карина Добротворская "Кто-нибудь видел мою девчонку?" Кто-нибудь еще читал?
Когда Марк разместил твит, что он читает какую-то потрясающую историю любви, мне стало любопытно, потому что я понимала, что Марк не бульварным романчиком увлекся, а чем-то стоящим.
Зашла в книжный, спросила, а меня вдруг почему-то отправили из отдела прозы в отдел искусств.
Книга оказалась автобиографичной. Автор обращается в письмах ( просто такая форма повествования) к своему много лет назад погибшему первому мужу- Сереже. Когда ее муж погиб, она была уже замужем за другим человеком и имела от него ребенка. Но, видимо, эта связь свыше не оборвалась, раз даже через столько лет она не могла найти себе покоя , и это вылилось в книгу. Здесь смешаны разные чувства- вины, недосказанности, любви, отчаяния где-то..
Они были примечательной парой начала девяностых- он-известный кинокритик, она- молодой театровед. История разворачивается на фоне культурных и политических событий того времени. Я не намного моложе автора, поэтому хорошо помню все, что тогда происходило, мне это близко. Чтобы до конца понять и прочувствовать эту книгу, хорошо бы быть хоть немного интеллектуалом, потому что Карина рассказывает не только об их пронзительных отношениях, но и постоянно упоминает фильмы, спектакли, людей, окружавших их в то время, цитаты. Мне кажется, более молодому поколению читать эту книгу будет сложнее. Эта книга сама получилась как сценарий к фильму.
После прочтения остается щемящее послевкусие. Единственное, что меня немного смущает, а имеет ли моральное право писать человек так интимно и откровенно о другом человеке, которого больше нет, и прочитать он это уже не сможет? Я понимаю, что она наверняка посоветовалась с их общими друзьями, прежде, чем печатать книгу. Но все равно немного свербит эта мысль...


Что с того, что мы немного того(с)

Сообщение отредактировал Selena - Суббота, 24.01.2015, 22:03
 
Форум сайта о певце и композиторе Марке Тишмане » Общение поклонников Марка Тишмана » Наши предпочтения » Книги (Отзывы о книгах,произведениях..которые недавно прочитали:))
Поиск:


• Дизайн и наполнение сайта креативная группа "DAGAMBA" © 2019 •
При копировании материалов необходима активная индексируемая гиперссылка на www.marktishman.ru
Хостинг от uCoz  טיול למוסקבה